Путешествие по городам мира

Главная | Регистрация | Вход
Четверг, 21.09.2017, 00:38
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1
Главная » 2009 » Январь » 16 » Тайны графской усадьбы Вороново
Тайны графской усадьбы Вороново
11:26

О подземных ходах подмосковной усадьбы Вороново, некогда принадлежавшей графу Федору Васильевичу Ростопчину, есть немало интересных свидетельств. Когда-то постройки усадьбы – дворец, «голландский домик», конюшня, оранжерея – были соединены глубокими тоннелями.

По легенде, именно в этих лабиринтах Ростопчин в нашествие французов 1812 года спрятал свои сокровища.

История Воронова уходит корнями в те далекие времена, когда Русь находилась под гнетом татаро-монголов. Владел усадьбой тогда старинный род Волынских. Родоначальником его был выходец с Волыни боярин Боброк, отличившийся в Куликовской битве. Один из Волынских, служивший при дворе Ивана III, носил прозвище Вороной. Вот почему потомки его стали называться Вороновыми-Волынскими, а усадьба – Вороново. В разные периоды усадьба то процветала, то приходила в упадок.

В 1760 году в Воронове по проекту архитектора Карла Бланка был выстроен так называемый «голландский домик». А три года спустя тут появилась Спасская церковь с колокольней. В 1875 году посетившая Вороново Екатерина II останавливалась в «голландском домике».

В конце XVIII века, при А.И. Воронцове, крестном отце А.С. Пушкина, в усадьбе затевается строительство дворца. К работам привлекают известного зодчего Н.А. Львова. Однако непомерные расходы вскоре вынудили владельца усадьбы продать ее графу Ростопчину.

С 1800 года Вороново становится любимым местом пребывания графской семьи. Из Италии сюда доставляют мраморные статуи для парка. Из Парижа, Рима, Лондона привозят изящную мебель, античные вазы, фарфор, серебро, бронзу, картины, гобелены. Снаружи дворец украсили огромные статуи людей и лошадей; залы его напоминали музеи, а библиотека, насчитывавшая тысячи томов, приводила в изумление даже искушенных библиоманов. Современники, восхищавшиеся красотой усадьбы и пышностью дворцового убранства, называли Вороново маленьким Версалем.

Многие историки полагают, что подземный лабиринт в Воронове был устроен по приказу Ростопчина. Известно, что граф всегда боялся бунта и измены, всюду ему чудились заговоры. Тайные же ходы позволяли скрытно покидать дворец. Но есть и другая версия.

В середине ХVIII века у вельможной знати была мода на так называемые «гроты» – обширные подземные лабиринты, которые возводились «для увеселения и от жаров сокрытия». Не исключено, что Ростопчин, обнаружив в усадьбе давно заброшенные подземелья, задумал приспособить их (после определенной перестройки) на случай бегства.

Утром 2 сентября 1812 года Ростопчин выехал из Москвы в свое имение Вороново. Где-то в районе Москвы-реки он догнал главный штаб русской армии. 4 сентября с высот известкового берега граф мог видеть пылающую Москву, подожженную по его приказу.

5 сентября армия Кутузова пошла правым берегом реки Пахры мимо Никитска и Фролова Яма в сторону Подольска. 7 сентября главная квартира Кутузова остановилась в селе Красная Пахра.

Присутствие 85-тысячной русской армии в 15 верстах от Воронова беспокоило Ростопчина. Солдаты терпели нужду в продовольствии и рыскали по всем окрестным деревням и имениям, забирая провиант. Поэтому граф предпринял меры, чтобы его усадьбу не разграбили свои же.

За две недели, пока армия стояла у ворот усадьбы, никому из военных не удалось в ней побывать. Мало того, Ростопчин, всегда славившийся редкостным гостеприимством и хлебосольством, никого из офицеров и генералов – а многих он знал лично – не позвал даже отобедать. Исключение составили два англичанина, находившиеся при главной квартире Кутузова, – Роберт Вильсон и лорд Терконель, которых граф пригласил квартировать в Воронове.

В течение недели граф то и дело наезжал в штаб фельдмаршала, пытаясь узнать, будут отступать войска или нет. И не получал ответа. Видимо, из-за этой неопределенности благоприятный момент для эвакуации имущества был потерян. И Ростопчину не оставалось ничего другого, как с помощью доверенных слуг в тайне ото всех спрятать самое ценное в подземных тайниках.

13 сентября за ужином граф уверял своих гостей, что «если русская армия отступит отсюда, то он, скорее, сам истребит дом свой и всю деревню, нежели будет свидетелем занятия оной французами».

17 сентября по распоряжению Ростопчина 1720 человек дворовых и крестьян села Вороново были отправлены в Липецкую губернию, в поместье его отца. Их провожали граф Ростопчин и Роберт Вильсон. Ни одной вещи, ни одного сундука из дворца в этом обозе не было.

19 сентября русская армия отступает к Спас-Купле. Ростопчин готовится поджечь свой дворец. Предварительно он прибивает на дверях церкви записку на французском языке: «Восемь лет я украшал мое село и жил в нем счастливо. При вашем приближении крестьяне... оставляют свои жилища, а я зажигаю мой дом: да не осквернится он вашим присутствием. Французы! В Москве оставил я вам два моих дома и движимости на полмиллиона рублей, здесь же вы найдете один пепел».

При поджоге дворца присутствовали лишь граф, его доверенные слуги и англичане Роберт Вильсон и лорд Терконель.

«Граф Ростопчин, полагая, что нынешнее... движение неприятеля подаст ему случай занять Вороново, привел в действие свое намерение, – писал Роберт Вильсон. – Граф, входя в комнату супруги своей, казалось, хотел остановиться, но твердость его взяла верх – он собственною своею рукой зажег горючие вещества, прежде того приготовленные. Пламя два часа уже простирало свое опустошение, как мы получили известие, что неприятель отступил, но граф не показал ни малейшего сожаления, а напротив того, разговаривал со мной очень равнодушно, смотря, как падали колоссальные статуи, представляющие людей и лошадей. Без сомнения, разоренного теперь нельзя опять построить за 100 тысяч фунтов стерлингов».

Ему вторил и лорд Терконель: «Я находился вместе с ним (Ростопчиным. – Авт.), когда он помогал служителям своим таскать всякие зажигательные вещества в комнаты, и в короткое время весь дом (один из великолепнейших, виденных когда-либо мною) сожжен был до основания. Граф стоял и смотрел, как посторонний зритель, и казался менее тронут, нежели все присутствующие».

Что кажется странным в вышеописанных действиях Ростопчина?

Первое. Казалось бы, граф, собиравшийся уничтожить свой дворец, должен был продемонстрировать тем же офицерам и генералам его роскошь. Тогда высший свет по достоинству оценил бы поступок Ростопчина. Вместо этого он запрещает доступ на территорию усадьбы русским офицерам, зато приглашает пожить во дворце англичан, не говорящих по-русски.

Второе. Если крестьяне, эвакуированные в Липецкую губернию, не увезли с собой графское имущество, то куда в таком случае подевались мраморные скульптуры из парка и бронзовые из дворца, а также ценности из «голландского домика», который не был сожжен?

Предположим, что сокровища Ростопчиных не исчезли в пламени пожара, а были спрятаны им в неких тайных подземельях, то возникает вопрос: почему граф не открыл свой тайник после окончания войны?

В 1812–1814 годах Ростопчин жил в Москве и занимался исключительно восстановлением города. До Воронова у него не доходили руки. В это трудное время доставать припрятанное он никак не мог. Все знали, что граф сжег свою усадьбу и московские особняки (правда, один из них огонь пощадил), в последних добра было на полмиллиона рублей. А потому в глазах многих московских обывателей генерал-губернатор представал патриотом и героем.

Но было немало недовольных тем, что из-за пожара, инициированного Ростопчиным, они потеряли и кров, и имущество. 14 декабря 1812 года граф писал Александру I, что его «обвиняют за то, что Москва была оставлена войсками и что я отказываюсь платить им (московским дворянам и купцам. – Авт.) миллионы, которых от меня требуют со всех сторон». Узнай кто из этих людей о припрятанных сокровищах, разразился бы жуткий скандал. Имя Ростопчиных было бы покрыто позором.

В 1815 году здоровье графа ухудшилось, и он вышел в отставку. Вначале он уехал на лечение в Германию, затем жил во Франции и Англии. В сентябре 1823 года Ростопчины вернулись в Москву, где намеревались устроить судьбу своей любимой дочери Елизаветы. Однако ее внезапная смерть разрушила все планы. Граф тяжело заболел. 27 декабря 1825 года с ним случился паралич. 18 января 1826 года он скончался.

После смерти графа и возникла легенда о таинственном подземелье в усадьбе Вороново, где якобы были запрятаны графские сокровища.

Фактов, косвенно подтверждающих легенду, набирается довольно. Остается вычислить предполагаемое местоположение подземных лабиринтов.

При капитальном ремонте усадьбы Вороново в 1978 – 1983 годах около самого дворца строители наткнулись на остатки подземного хода. Стены его были выложены из кирпича, свод – из белого камня; ширина равнялась 2,2 метра, высота – 2,3 метра. Пробовали пройти по ходу, но продвинулись лишь на несколько метров – своды кое-где обветшали, была опасность обвала. Вход в подземелье засыпали землей, чтобы никто не отправился погулять по лабиринтам.

В 1983 году киевлянин В.А. Малеев исследовал территорию усадьбы методом биолокации. Он нанес на карту контуры подземных лабиринтов. По его мнению, обнаруженные тоннели – искусственного происхождения. Московские любители подземной старины соглашаются с ним. Предположительно ходы из-под дворца шли к «голландскому домику», к пруду, к конюшне, а последний приводил в парк. Наиболее вероятным местом нахождения сокровищ Ростопчиных может быть тайный ход, соединяющий дворец и «голландский домик». Можно предположить, что в одном из дворцовых подземелий имелся лаз в тайный ход, закрытый чугунной крышкой, – точно такой же лаз находился в подвале под «голландским домиком». Скрыть эти входы от посторонних труда не составляло, достаточно было засыпать пол небольшим слоем земли, а сверху выложить кирпичом или камнем.

Просмотров: 3842 | Добавил: geograf | Рейтинг: 4.5/2 |
Всего комментариев: 0
Форма входа
Календарь новостей
«  Январь 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Copyright MyCorp © 2017 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz